Металлургия в 2026 году: будет ли рост после спада?
Уже в конце прошлого года стало ясно — металлургическая отрасль продолжает оставаться в кризисе. Причём напряжение наблюдается во всех аспектах, которые влияют на развитие. Помимо того, что в отрасли снижаются производственные и потребительские объёмы, эксперты отмечают также низкую экспортную рентабельность и санкционное давление.
Аналитики «Русской стали» прогнозируют, что по итогам 2025 года в стране выпустят 66,5 млн тонн стали, потребление при этом сократится до 38,9 млн тонн — показатели меньше, чем годом ранее, на 5% и 14% соответственно.
«Металлургическая отрасль находится в глубоком и затяжном кризисе. Среди ключевых причин: слабый внутренний спрос с отсутствием явных предпосылок для быстрого восстановления; ограниченный санкциями, торговыми барьерами, мировым перепроизводством стали и стагнирующей мировой экономикой», – говорит Евгения Пармухина ведущий аналитик маркетинговой группы «Текарт».
По мнению основателя инжиниринговой компании «Элемент» и члена правления Ассоциации «НОТЕХ» Алексея Лукьянчикова, минимум отрасли, вероятно, был пройден в 2023–2024 годах. Он отмечает, что предприятия научились работать в новых условиях, хотя делают это с серьёзными ограничениями по инвестициям, технологиям и стратегическому горизонту.
А по оценке управляющего директора рейтингового агентства НКР Дмитрия Орехова, объёмы производства стали по итогам 2025 года сократятся до 57–59 млн тонн. Это на 13–14% ниже уровня 2021 года и один из минимальных показателей за последние годы. Внутреннее потребление, по его словам, опустится к значениям, сопоставимым с минимумами начала 2010-х годов.
Напомним, что 2024-й для отрасли также был депрессивным — он стал одним из худших по объёмам выплавки стали за последние 7 лет. Всего в стране произвели 71 млн тонн продукции.
Стоит ли металлургам надеяться на улучшение ситуации в 2026 году? Разберёмся в статье.
Груз, с которым приходится вступать в будущее
В пересмотре акциза на жидкую сталь правительство отказало, налоговая нагрузка осталась прежней, а вопросы господдержки потребителей рынка пока в подвешенном состоянии.
Из декабрьского обращения ассоциации «Русская сталь» к первому вице-премьеру Денису Мантурову следует, что макроэкономическое давление, снижение уровня цен и удорожание производства — это обычные условия работы российских металлургов в нынешнее время.
Что касается корректировки акциза на жидкую сталь, то ассоциация обращалась с этим вопросом к г-ну Мантурову в прошлом году. Представители рынка просили сократить налог до 43,47 тыс. рублей с ежегодной индексацией на уровень инфляции.
В конце прошлого года Минфин дал понять, что в споре вокруг акциза на сталь компромисса в ближайшее время не будет.
Идея металлургов пересмотреть формулу налога и повысить порог его обнуления упёрлась в жёсткую позицию финансового блока: в бюджете на 2025–2027 годы уже заложены почти 216 млрд рублей поступлений, и добровольно отказываться от этих денег государство не готово. Ни предложения об отсрочках и рассрочках, ни обещание скорректировать параметры расчёта с 2026 года пока не вызвали у отрасли энтузиазма — для производителей стали это выглядит скорее как тактическая пауза, чем как решение проблемы.
Сам акциз, введённый в 2022 году как временная мера, фактически превратился в постоянный фактор давления. После короткого периода «обнуления» при низких ценах на сляб металлурги вновь платят его в полном объёме, параллельно пытаясь убедить правительство, что прежняя логика налогообложения больше не соответствует рыночной реальности. Поддержка Минпромторга и обращения на высший уровень ситуацию не изменили: Минфин последовательно защищает бюджетную стабильность, даже ценой ухудшения финансовых показателей отрасли.
В итоге конфликт смещается из плоскости «отменить или оставить» в куда более жёсткий вопрос — кто и за чей счёт будет компенсировать структурные перекосы промышленности в условиях ограниченного спроса и внешнего давления.
На дне цикла: когда рынок стали начнёт выбираться из ямы
Согласно прогнозам экспертов, с таким «багажом» отрасль если и восстановится в 2026 году, то незначительно. В этих условиях компании вынуждены оптимизировать загрузку мощностей, откладывать инвестиционные программы и концентрироваться на сохранении ликвидности.
По мнению г-жи Пармухиной, согласно прогнозам «Текарт» падение продолжится как минимум в первые месяцы 2026 года. Постепенное восстановление возможно при появлении позитивных сигналов для оживления глобального спроса и роста российской экономики.
Для ускорения выхода из кризиса, подчёркивает Дмитрий Орехов, отрасли потребуются меры господдержки, смягчение денежно-кредитной политики и стимулирование внутреннего спроса.
Перспективы восстановления пока выглядят сдержанно. В 2026 году рынок может показать лишь слабый рост. Г-н Орехов считает, что возвращение к докризисным объёмам займёт несколько лет.
По мнению аналитика по металлургическому сектору «Эйлер» Ивана Сальковского, «дно» в российском стальном секторе может быть достигнуто к концу первого квартала 2026 года — при условии дальнейшего снижения процентных ставок и постепенного улучшения глобальной ценовой конъюнктуры. В базовом сценарии он ожидает, что в 2026 году выпуск стали начнёт восстанавливаться и приблизится к 69 млн тонн, а потребление вырастет до 40,5 млн тонн. Однако даже этот сценарий не предполагает быстрого возврата к прежним темпам роста.
Ограничения сохраняются и со стороны внутреннего спроса. Директор консалтинговой компании СМПРО Евгений Высоцкий указывает, что в жилищном строительстве, малом бизнесе и социальной инфраструктуре потенциал роста потребления стали сдерживается высокой стоимостью металла и резкими ценовыми колебаниями, зависящими от мировых котировок.
Аналогичную позицию занимает и начальник управления аналитики по рынку ценных бумаг Альфа-банка Борис Красноженов: при сохранении текущей траектории ключевой ставки базовый сценарий предполагает дальнейшее ослабление спроса. Некоторое «потепление», по его оценке, возможно лишь во второй половине 2026 года, тогда как полноценное восстановление рынка — не ранее 2027-го.
«Внутренний рынок обеспечивает загрузку предприятий, но не всегда формирует достаточную маржинальность для новых крупных проектов. Основные драйверы — инфраструктура, оборонно-промышленный комплекс и машиностроение, строительство играет нестабильную роль и зависит от макроэкономики и доступности финансирования», — добавляет г-н Лукьянчиков.
По данным «Текарт», потенциал внутреннего рынка в 2026 году остаётся ограниченным. Евгения Пармухина отмечает, что около 80% внутреннего потребления металла приходится на строительство и машиностроение, однако обе отрасли в 2025 году сокращали объёмы и в 2026-м, по прогнозам, продолжат снижение. Строительный сектор, по оценке аналитиков группы, может сократиться в натуральном выражении более чем на 5%, а машиностроение, за исключением оборонного заказа, остаётся под давлением рецессии. В этих условиях внутренний спрос не способен компенсировать экспортные потери, которые для большинства крупнотоннажных сегментов остаются критичными.
Глобальный рынок: давление без паузы
Глобальные цены на сталь остаются на многолетних минимумах, и кризис носит системный характер. Как отмечает Иван Сальковский, ухудшение конъюнктуры началось ещё в первой половине 2022 года на фоне ослабления внутреннего спроса в Китае. Это привело к резкому росту экспорта стали из КНР и усилению ценового давления на мировом рынке.
Китайские металлургические предприятия, по оценкам экспертов, не спешат сокращать загрузку мощностей даже при работе с минимальной или отрицательной маржой — высокая доля фиксированных издержек делает остановку производств экономически невыгодной. В результате Китай сегодня экспортирует порядка 110–120 млн тонн стали в год при общем объёме производства около 1 млрд тонн. Этот фактор остаётся одним из ключевых источников давления на мировые цены. Он дополняется ростом торговых барьеров и фактической фрагментацией экспортных рынков.
Также эксперты подчёркивают, что причины кризиса на глобальном и российском рынках во многом схожи — слабый спрос и избыток мощностей. Однако российская специфика, по их мнению, заключается в значительном влиянии внутренней денежно-кредитной политики. Снижение инвестиционной активности, усложнение финансовой и логистической инфраструктуры, санкции и ограничения доступа к рынкам усиливают эффект внешних факторов.
Экспортная переориентация российских металлургов на рынки Азии, Африки, Латинской Америки и Ближнего Востока имеет объективные ограничения, подчёркивает Евгения Пармухина. По её словам, эти регионы уступают Европе по объёму внутреннего потребления, а конкуренция с китайскими, индийскими и ближневосточными производителями остаётся жёсткой.
Дополнительным фактором давления становятся растущие логистические издержки. В ценовом плане базовый сценарий на 2026 год предполагает сохранение давления со стороны китайского экспорта, тогда как устойчивый рост цен возможен не ранее второй половины года и только при развороте спроса в ключевых отраслях.
«Экспорт остаётся важным, но с инженерной точки зрения перестал быть устойчивой базой для долгосрочного планирования», — отмечает Лукьянчиков.
Поставки в страны Азии, Ближнего Востока и развивающиеся рынки возможны, но сопровождаются высокой конкуренцией, логистическими ограничениями и нестабильной ценовой конъюнктурой. Это напрямую влияет на инвестиционные решения: предприятия осторожно относятся к проектам, ориентированным исключительно на экспорт.
На этом фоне эксперты сходятся во мнении: в 2026 году рынок стали, скорее всего, останется напряжённым. Потенциал дальнейшего падения цен ограничен, однако оснований для быстрого и устойчивого роста пока не видно. Отрасль входит в фазу затяжной адаптации, где ключевым вопросом станет не скорость восстановления, а способность компаний пережить период низкой маржинальности и подготовиться к следующему инвестиционному циклу.
Что нужно для роста?
Очевидно, что в условиях затяжного спада вопрос скорости восстановления отрасли уходит на второй план. Гораздо важнее, чтобы она смогла пройти период низкой маржинальности без потери технологического и экологического задела. Как отмечает управляющий партнёр Zharov Group, сегодня металлургия балансирует между необходимостью сохранять операционную устойчивость и невозможностью инвестировать в развитие.
По его оценке, при текущем уровне издержек и цен даже эффективные предприятия сталкиваются с отрицательным денежным потоком, а рентабельность, необходимая для возобновления инвестиционных программ, остаётся недостижимой. В результате компании вынуждены откладывать обновление оборудования и внедрение новых технологий, концентрируясь на оптимизации текущего производства.
«Компании в основном концентрировались на поддержании существующих мощностей, локальной модернизации и точечных заменах оборудования, а не на комплексных инвестиционных программах», — добавляет Алексей Лукьянчиков.
При этом внутренний рынок в 2026 году остаётся важным, но ограниченным источником спроса. Инжиниринговые решения всё чаще направлены на оптимизацию, снижение издержек и повышение эффективности.
«Это создаёт риск отложенного технологического отставания, которое в перспективе может обернуться не только потерей конкурентоспособности, но и накоплением экологических обязательств, связанных с эксплуатацией устаревших и неэффективных мощностей», — подчёркивает Евгений Жаров.
В этих условиях, считает г-н Жаров, ключевым фактором выхода отрасли из кризиса в 2026 году становится не столько экспортное стимулирование, сколько поддержка внутреннего спроса и переход к более узко ориентированной промышленной политике.
«Требуются новые, более адресные инструменты, которые бы стимулировали глубокую переработку и создание продукции с высокой добавленной стоимостью. Проблема в том, что сегодня металлургии мешает расти не один фактор, а их совокупность — это и сжатый рынок, и растущие издержки, и сохраняющееся жёсткое регулирование денежно-кредитной политики, и глубокие структурные ограничения, связанные с перестройкой логистических цепочек и долгосрочным давлением санкций», — отмечает Евгений Жаров.
Однако даже при реализации этих мер возврат к докризисным объёмам производства, по его оценке, может занять от пяти до семи лет.
Взгляд со стороны инжиниринга даёт дополнительную перспективу. Алексей Лукьянчиков отмечает, что российская металлургия сейчас находится не в фазе роста и не в глубоком спаде, а в ситуации сложной и незавершённой адаптации.
Крупные металлургические компании в целом сохраняют инвестиции в своё развитие. Это имеет важное стратегическое значение для сохранения и поддержания конкурентоспособности на внутреннем, и особенно на внешнем рынках.
«Технологическое отставание сложно наверстать, кроме того используемое производственное оборудование нуждается в регулярном обслуживании и модернизации — это уже вопросы сохранения производства. Кроме того, соответствие меняющимся экологическим нормам и стандартам также требуют вложений.
Наконец, многие металлургические компании играют значимую роль в поддержании социальной стабильности в регионах своего присутствия, поскольку обеспечивают рабочими местами население (как прямо, так и косвенно). Поддержание уровня занятости и социальных гарантий также требует инвестиций», — добавила г-жа Пармухина.
Вопрос-ответ
Когда можно ожидать роста производства в металлургическом секторе России?
Предприятия научились работать в новых условиях, однако ожидать положительной динамики в 2026 году не стоит. Металлургические компании, скорее всего, продолжат оптимизировать загрузку мощностей, откладывать инвестиционные программы и концентрироваться на сохранении ликвидности. Сегодня их цель не в том, чтобы восстановить прежние, докризисные показатели, а в том, чтобы пережить период низкой маржинальности и войти в следующий инвестиционный цикл со стабильным уровнем производства.
Что мешает восстановлению рынка металлургии?
Значительное влияние на международный рынок металла оказывает Китай: страна экспортирует около 110–120 млн тонн стали в год, что отражается на мировых ценах. Ситуацию усложняют рост торговых барьеров и фрагментация экспортных рынков.
При каких условиях возможен возврат к положительной динамике развития отечественной металлургической промышленности?
Ключевыми факторами эксперты называют поддержку внутреннего спроса и переход к более узко ориентированной промышленной политике. При этом не так важна скорость восстановления отрасли. Гораздо важнее, чтобы она смогла пройти период низкой маржинальности без потери технологического и экологического задела.
